Logo
Версия для печати

Война против детей

Марина Ярдаева о разрушении системы дополнительного образования

Не будет ни кино, ни театра, ни книг – одно сплошное телевидение. Так фантазировали когда-то в кино. И все сорок лет над этим смеялись. А потом взяли и поместили в эту реальность наших детей. Уже почти год у них толком нет ничего: ни танцев, ни рисования, ни музеев – один сплошной YouTube. И никто не смеется. Но и не печалится. Не заметили? Время трудное – не до глупостей? Что такое вообще какие-то кружки, музеи, это ведь не обязательное все, да? Главное бы сохранить, да? Математику с русским, так? Нет, не так.
Сначала история. Личная. Я пошла в школу в странное время, в 1992 году. В то время, когда моей стране стало резко не до школы, не до образования, не до детей вообще. Удивительное время. Сама школа была новая, просторная, хорошо оборудованная, с бассейном, лабораториями, мастерскими (следствие беби-бума восьмидесятых, когда велось активное строительство новых кварталов и социальной инфраструктуры), но в 1992-1993 годах нас в этой прекрасной школе уже как будто и не ждали, еще позже – нами откровенно тяготились. Нам, детям перестройки, мало что могли там дать. Растерянные, замордованные нищетой учителя старались честно отвести часы, но, потухшие сами, уже не могли зажечь и нас. После уроков школьники лениво плелись на улицу, на стремительно обветшавшие площадки или за гаражи. Кружки? Были! Народные танцы, папье-маше, изостудия. Все. Я попробовала одно, другое – тоска. Везде невыносимое чувство ненужности, бессмысленности.

Я записалась в изостудию. Точнее, меня записала учительница рисования. И это – лучшее, что случилось со мной в школе. Педагог не только учила нас рисовать, она открывала нам другой мир. Она рассказывала нам о жизни художников, о направлениях в искусстве, а по выходным возила на разные выставки, в музеи и галереи. По сути, она вырывала нас из замкнутости и тесноты быта, которым мы жили в своих несчастных обедневших семьях. Она во многом заменяла нам наших много и тяжело работающих родителей.
Это было яркое исключение. В целом же, повторюсь, уровень дополнительного образования в девяностые был удручающим. Найти что-то интересное, что-то для души ребенку из простой семьи было почти невозможно. В тех условиях школа из последних пыталась дать нам хотя бы какую-то базу, хотя бы «дважды два». Дополнительное образование считалось роскошью. На то ведь оно и дополнительное, да? Никто не мыслил в том духе, что оно, может быть, даже важнее основного.

Почему я вспоминаю девяностые? Потому что происходящее сейчас в сфере дополнительного образования, увы, очень напоминает картину тридцатилетней давности. Еще год назад я бы не смогла прийти к такой аналогии. Теперь говорю об этом без какого-либо преувеличения.

Сейчас от системы допобразования так же или даже в большей степени, чем в девяностые, отрезаны дети из семей с небольшим доходом. Нет, не только об официальных бедняках речь. Речь и о семьях, в которых оба родителя много работают (а кто сейчас вообще работает мало?), чтоб получить зарплату чуть выше средней, платят ипотеку, автокредит, копят на море. Речь о семьях, в которых родители не могут забрать ребенка из школы в два часа дня, чтобы отвезти его в музыкальную или спортивную школу.
Если раньше, еще год назад, дети из таких семей могли все же выбрать два-три кружка из десяти-пятнадцати, предложенных школой, хотя бы раз в два месяца съездить с классом в музей или театр, что-то добрать по интересам в ближайшем ДЮЦе, то теперь – извините, все закончилось, больше не завозили.
Давайте просто проследим хронологию.
Март 2020-го. Работы школ и ДЮЦев переводятся в режим онлайн. Все в шоке: ни педагоги не понимают, как работать, ни дети с родителями – как учиться. Математику с русским как-то (плохо, но все же) вытягивают в Zoom, о рисовании, пении, танцах никто просто не думает. Многие педагоги допобразования ведут свои кружки исключительно на бумаге. Ну, и репостят в классные группы видео с YouTube. Ролик о том, как нарисовать павлина, ролик – как вязать туристические узлы, ролик про виды плавания – и так до конца мая.
Сентябрь. Все как бы начинает работать очно, но Роспотребнадзор определяет такие условия, что хоть застрелись. Главное испытание для системы допобразования – это запрет на комплектование групп из детей, обучающихся в разных классах. Выкручиваются чисто формально. За каждым классом закрепляют свой перечень кружков. Если раньше дети выбирали из десяти три, то теперь выбрали за них: в 1 «А» все рисуют, во 2 «Б» все поют, в 3 «В» – все играют в футбол. Что значит «не нравится футбол»? Скажите спасибо, что так! Второе испытание – запрет массовых мероприятий, экскурсий – то есть того, без чего вообще-то дополнительное образование невозможно.
Октябрь. В Москве и ряде регионов многие школы, детские клубы, всякие там ДДТ уходят на тотальный дистант. В Петербурге и ряде других регионов развлекаются точечно: на карантин уходят отдельные классы и группы. Причина серьезная – рост заболеваемости. Но кто действительно болеет, кто засел дома по контакту, а у кого ложно-положительный тест – предпочитают не разбираться. А в онлайне все повторяется, как весной. Опять YouTube. Ну а как? Танцы в Zoom, понятно, не танцуются, футбол не футболится.
Декабрь. Москва в онлайне. В Петербурге появляется постановление о запрете работы кружков в государственных учреждениях до 15 января 2021 года. Логика запрета решительно непонятна. Почему одни и те же дети могут учиться очно 4-5-6 уроков, но не могут потом остаться в том же кабинете и том же составе на занятие керамикой? При этом продленка фактически тоже с осени не работает – детей смешивать запретили, а новых ставок воспитателей ГПД не выделили. По постановлению, дети просто должны убраться из школы после уроков. Это нереально, поэтому в части школ делают вид, что просто не в курсе постановления. Отдельные педагоги становятся кем-то вроде героев Сопротивления, будто у нас тут Европа сороковых. Или другой интересный образ: педагоги превращаются в катакомбных христиан – несут свет из подполья.
Январь 2021-го. В Петербурге для детей до 16 на каникулы закрывается вообще все. У родителей наконец-то появилось время сводить своих одичавших отпрысков в Эрмитаж или ТЮЗ – но их лишают такой возможности. Рестораны для взрослых открывают, а детей, значит, велят никуда не пущать. Родители, вздохнув, переносят выходы в свет на выходные после каникул. Тем более что запрет на работу кружков в офлайне продляется до конца месяца и, наверное, продлится и дальше. Но и после каникул с музеями оказалось все сложно. Оказалось, они еще с лета работают по-новому. Те, которые открылись. Есть и такие, которые закрыты с весны! Выяснилось, что в том же Эрмитаже, или, например, Русском музее, или Екатерининском дворце в Пушкине больше нельзя купить недорогой школьный билет. Для детей можно приобрести только экскурсию. Но детский билет с экскурсией стоит дороже обычного взрослого. Выяснилось также, что отменены многие льготы.
Кивают, само собой, на коронавирус. Но объяснить все опасностью заражения не получается. Многие меры совершенно абсурдны. И они выглядят откровенно издевательскими на фоне, например, аншлагов на наших курортах (говорят, в рождественские каникулы в Красной поляне было не протолкнуться), или концертов Басты, или новогодних корпоративов. Вдумайтесь в это: корпоративы всего лишь не рекомендовали, детские елки – строжайше запретили. Ощущение такое, что детям объявили войну. И война эта длится уже почти год. И нет никакой надежды, что все само как-нибудь рассосется. В утешение о временности, о том, что вот пройдет вакцинация – и заживем, больше не верится. Дело, в общем, известное. Штамм уже мутирует и будет мутировать дальше, вторая волна уже перешла в третью, потом будет четвертая, пятая... Просто кому-то понравилось дрожать и бояться. А кто-то нашел новый порядок даже очень удобным... и экономически более целесообразным.
Но что же делать? Увы, у меня нет хороших советов. Сама я, будучи многодетной матерью и педагогом, почти отчаялась.

А еще я очень устала. Мне кажется, что я больше не в состоянии со своими собственными детьми столько рисовать, лепить, сочинять и помимо этого учить, решать, записывать видео «сухого плавания» – выгораю.

Тем более что работаю я в прежнем объеме: как выпускала с учениками школьную газету, так и выпускаю. У меня язык не поворачивается призывать родителей, несмотря ни на что, больше заниматься с детьми. Пока я нашла временный выход: я стала договариваться с педагогами школы, где учатся мои дети, о занятиях в частном порядке. И не я одна, там уже целые группы набираются. Еще я думаю организовать какую-то активность по кооперации. Если уж я соберусь со своими в какой-нибудь музей, если уж я извернусь так, чтоб в этот музей попасть, совместив график работы музея со своим рабочим расписанием, я без проблем могу захватить еще пару соседских детей. А их родители, быть может, тоже что-то такое досуговое придумают для своих отпрысков и чьих-то еще.
Я понимаю, что это так себе идея. Это из серии «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Государство такому может только порадоваться. Нужна активность и другого рода: письма в инстанции, петиции, протесты, иски. Это необходимо, чтобы власть не думала, что люди сдались, приспособились. Но начать можно с объединения с братьями по несчастью, с латания текущих дыр, с размыкания. Весь этот карантин, организованный госмашиной, очень сильно атомизировал общество, всех словно рассадили по норкам. Для образования такое капсулирование губительно, для дополнительного в особенности. Образование – это выход в большой и сложный мир. Пора выползать из норок.

Газета.ru

Последнее изменениеПонедельник, 15 Февраль 2021 17:23

Похожие материалы (по тегу)

©2015 Актуально21