Menu
RSS
НЕЗАВИСИМОЕ ОБОЗРЕНИЕ

Не питайте иллюзий

03128Запад и Восток Украины – разные страны

Вторая среди бывших советских республик после России по населению и важности – это Украина. В различные этапы своей истории Украина была независимой, но все же большую часть современной эпохи она являлась частью единой политической структуры, управляемой из Москвы.
Решающее событие произошло в 1654 году, когда казак Богдан Хмельницкий, предводитель восстания против польского гнета, согласился присягнуть на верность царю в обмен на помощь в борьбе с поляками. С тех пор и вплоть до 1991 года (если не считать недолгой независимости с 1917 по 1920 год) то, что сейчас является Украиной, находилось под политическим контролем Москвы.
Однако Украина – это расколотая страна с двумя различными культурами. Линия разлома между цивилизациями, отделяющая Запад от православия, проходит прямо по ее центру вот уже несколько столетий. В различные моменты прошлого западная Украина была частью Польши, Литвы и Австро-Венгерской империи. Значительная часть ее населения является приверженцами униатской церкви, которая совершает православные обряды, но признает власть Папы Римского.
Исторически западные украинцы говорили по-украински и были весьма националистичны в своих взглядах. Население Восточной Украины, с другой стороны, было в массе своей православным, и значительная его часть говорила по-русски. В начале 1990-х русские составляли до 22%, а русскоговорящие – 31% населения Украины. Большая часть учеников начальных и средних школ получала образование на русском языке. Крым в подавляющем большинстве населения является русским и был частью РСФСР до 1954 года, тогда Хрущев, якобы в честь принятого Хмельницким 300 лет назад решения, передал его Украине.
Различия между Восточной и Западной Украиной проявляются во взглядах их населения. Так, например, в конце 1992 года треть русских на Западной Украине заявила о том, что пострадали из-за антироссийских выступлений, в то время как в Киеве эта доля составила 10%.
Наиболее очевидно этот раскол Востока и Запада проявился на президентских выборах в июле 1994 года. Действующий президент, Леонид Кравчук, который, несмотря на тесные связи с российскими лидерами, идентифицировал себя как «национального» политика, победил в двенадцати областях западной Украины с большинством, доходящим до 90%. Его оппонент Леонид Кучма, который во время предвыборной кампании брал уроки разговорного украинского языка, одержал победу в тринадцати восточных областях со сравнимым преимуществом. Кучма победил, набрав 52% голосов. Примечательно, что украинская общественность с очень небольшим перевесом голосов подтвердила выбор Хмельницкого 1654 года. Эти выборы, как заметил один американский эксперт, «отразили и даже выкристаллизовали раскол между европеизированными славянами в Восточной Украине и русско-славянским видением того, во что должна превратиться Украина. Это не столько этническая поляризация, сколько различные культуры».
Последние события на Украине показали, что между западной и восточной частями страны существуют серьезные различия и противоречия. О том, что представляют собой две украинские идентичности и возможен ли раскол Украины на Восток и Запад, «ПРОФИЛЬ» поговорил с доктором исторических наук, ведущим научным сотрудником ИНИОН РАН Алексеем Миллером.
«ПРОФИЛЬ»: Начиная с какого момента можно говорить о делении Украины на Восток и Запад? С распада Киевской Руси? С Переяславской Рады? С раздела Речи Посполитой?
Миллер: Вопрос не совсем точно сформулирован, потому что до начала XX века Украины как таковой не было, и, как следствие, не существовало и самого вопроса о делении Украины. Но ключевые события обозначены вами верно. У земель, на которых располагается современная Украина, была очень разная и очень запутанная судьба. Например, так называемая Галичина впервые вошла в состав Российской империи во время первой мировой войны, когда на короткое время русская армия оккупировала эту территорию. И только позднее, в 1939 году, Галичина вошла в состав УССР.
Что касается Волыни, у которой на сегодня очень похожие с Галичиной политические предпочтения, она как раз находилась в составе Российской империи и накануне первой мировой войны была оплотом – вы удивитесь! – правого русского национализма. Там очень вольготно чувствовали себя такие организации, как «Союз русского народа» и другие черносотенные структуры.
Очень важная граница по Днепру возникла в XVII веке после восстания Богдана Хмельницкого, когда левобережная Украина вместе с Киевом оказалась в составе Московского царства, а правый берег остался под властью Речи Посполитой. Затем в конце XVIII века произошли разделы Речи Посполитой, в результате чего и правый берег присоединился к России. Но существует еще и то, что называлось Новороссией, а теперь именуется Южной Украиной. Ее сельскохозяйственное освоение Россией начинается со второй половины XVIII века, по мере того, как Крым оказывался под контролем Российской империи.
И, наконец, как особый регион я бы выделил Донбасс, включая Харьков, который и был столицей Донбасса и который вошел в Украину без особого желания местного населения после Октябрьской революции: просто большевики считали, что нужно уравновесить «крестьянское море», которое раскинулось к западу от Харькова, донецким пролетариатом. Так что простого ответа на ваш вопрос мы здесь не найдем.
«ПРОФИЛЬ»: Но когда все-таки окончательно сформировались различия между двумя Украинами?
Миллер: Наиболее важен в этом смысле период между двумя мировыми войнами. Накануне первой мировой войны большинство жителей той территории, которую мы теперь называем Украиной, считали себя малороссами. Общий смысл малороссизма заключался в том, что малороссы наряду с великороссами и белорусами составляют большую русскую нацию. Но большевики, придя к власти, исключили понятие «малоросс» как идентификацию из переписи. Первые советские словари определяли малороссов как «шовинистическое 03127великорусское название украинцев». Начиная с 20-х годов XX века осуществлялась политика украинизации, и таким образом большевики очень поспособствовали формированию восточной версии украинской идентичности.
По другую сторону границы, в межвоенной Польше, формировалась другая украинская идентичность – очень боевитая, которая главной своей целью видела борьбу с поляками. Но в ней были сильны и антисоветские (особенно после голода 1932-1933 годов), и антисемитские настроения (отчасти потому, что вместе с поляками они воспринимали Советский Союз через формулу «жидокоммуны»).
«ПРОФИЛЬ»: В чем разница между двумя украинскими идентичностями?
Миллер: Советская украинская идентичность не видит в русском и России врага, а для западной Россия сегодня – враг, хотя и не единственный. Западная видит своих главных героев в ОУН и УПА и демонстрирует схожий с ними тип политической мобилизации – с готовностью умирать за идею и убивать за нее. Восточный украинец привык полагаться на мобилизационные усилия власти, для него традиция борьбы – это прежде всего вместе с русскими в Великой Отечественной войне. Для Запада Украины русская культура – чужая, а для Востока – своя. Для Востока главный «иной» сейчас – это именно украинский Запад, и это, возможно, основной итог событий последних месяцев.
«ПРОФИЛЬ»: Различие в электоральных предпочтениях Востока и Запада часто преподносится как проявление различных политических культур – более либеральной западной и более авторитарной восточной. Так ли это?
Миллер: Действительно, существует мнение, что главное отличие западноукраинской идентичности от восточноукраинской в том, что у последней нет опыта демократического развития, тогда как у первой существовал такой опыт и в империи Габсбургов, и потом в Польше. Однако движение, которое породила Западная Украина накануне и в ходе второй мировой войны, вовсе не было демократическим. Организация украинских националистов (ОУН) – это революционное, националистическое, по сути, профашистское движение, демократией там и не пахло.
Понятно, что западные украинцы в политическом отношении лучше мобилизованы, но говорить о Западной Украине как о резервуаре либерализма явно не приходится. Если посмотреть на последние выборы в Раду, то с гигантским отрывом (до 70%) в двух округах во Львове их выиграли самые одиозные представители партии «Свобода». Что же касается «президентских» голосований Востока и Запада, то и здесь нет оснований для такого рода выводов. Восток голосовал за Януковича не потому, что там его очень любили, а потому, что Восток голосует против Запада. Аналогично голосует и Запад. Так что здесь речь идет не о либеральности и авторитарности. Просто у Западной Украины есть проект преображения Украины и утверждения западноукраинской идентичности как доминирующей на территории всей страны, а у Востока аналогичного проекта нет.
«ПРОФИЛЬ»: Запад пассионарнее Востока?
Миллер: Да, можно говорить о том, что западноукраинская идентичность более энергичная, консолидированная, наступательная, если угодно, агрессивная. Если мы посмотрим на карты, отражающие события последних месяцев, то это очень заметно. Например, захват администраций на Западной Украине производится быстро и решительно, заметно сложнее это происходит в центре, и совсем ничего не происходит в восточной и южной частях страны. А карта, которая отображает места проживания людей, погибших во время киевского Майдана, говорит нам, что лишь несколько человек были родом с Восточной Украины, остальные – с Западной, причем абсолютно доминирует Львовская область.
Но «западный проект» Востоку решительно не нравится. И понятно, почему: западные украинцы называют восточных малороссами, стремясь их обидеть, для них восточные – недоделанные украинцы. И вот этих недоделанных восточных украинцев Западная Украина хотела бы превратить в правильных. Но и восточные украинцы смотрят на «западенцев» как на неправильных украинцев, как на чужих, как на людей, доводящих украинскую идентичность до абсурда.
«ПРОФИЛЬ»: К какому варианту Украина сейчас ближе: победе одной идентичности над другой, симбиозу двух идентичностей или распаду страны?
Миллер: Победа одной идентичности над другой возможна только на политическом уровне и на короткий срок. На корневом 03129уровне этот дуализм не устранить. Ситуация такого дуализма идентичностей делает очень сложным проведение единой политики, характерной для мононационального государства. Многое зависит от того, кто какую идентичность насаждает.
Например, первые президенты Кравчук и Кучма занимались сдержанной, неспешной украинизацией. Ющенко пытался насаждать западноукраинскую идентичность в качестве единой общеукраинской. Отсюда – прославление УПА, провозглашение Степана Бандеры героем, а голодомора – геноцидом украинцев. Но тем самым он подготовил реакцию – приход к власти Януковича, который многими воспринимался в качестве альтернативы «западенству». Однако Янукович довел ситуацию до бурления беспомощной политикой и чрезмерной жадностью.
И теперь на повестке дня – новый выбор пути. Каким он будет? Думаю, после событий последнего времени симбиоза двух идентичностей быть не может, в стране глубокий раскол, взаимное недоверие и взаимный страх: каждый боится победы другого.
«ПРОФИЛЬ»: Есть ли шанс сохранить Украину в более-менее целостном виде?
Миллер: Еще несколько лет назад такой вопрос можно было бы считать неприемлемым. Какие бы события на Украине ни происходили, никто и не пытался ее раскалывать. Но за последний год угроза раздела заметно увеличилась. В геополитическом плане и во внутренней политике пошла игра с нулевой суммой, когда выигрыш одной стороны неизбежно означает проигрыш другой. В этом виноваты и Брюссель, и Москва, и Вашингтон. Игра с нулевой суммой может заканчиваться по-разному, но главный проигравший всегда известен заранее – это тот, на кого играют. Поэтому Украина в данной ситуации в любом случае останется в проигрыше.
В принципе, в самом расколе, если только вы не являетесь украинским националистом, для которого Украина представляет символическую ценность, нет ничего страшного: на месте одного государства возникает два. Вспомним, что в свое время Чехия и Словакия расстались по-доброму. Однако проблема заключается в том, что для Украины нет какого-то очевидного механизма раздела, нет четких границ между двумя частями страны, нет опыта федерации. Никто не знает, как делить Украину. И никто не знает, что будет происходить дальше. Но ясно одно: России выступать в качестве инициатора и главной движущей силы такого раздела крайне опасно, потому что наши отношения с Западом в этом случае очень сильно пострадают, а выигрыша нам никакого не будет.

sell_off 

 

 

Последнее изменениеСреда, 27 Апрель 2022 13:36

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх