Menu
RSS
НЕЗАВИСИМОЕ ОБОЗРЕНИЕ

«Человек неконтролируемо сгорает»

00671Новый штамм коронавируса все чаще поражает молодежь. К чему готовиться россиянам?

Основной причиной очередного пика коронавирусной пандемии в России называют распространение индийского варианта SARS-CoV-2. Считается, что этот штамм гораздо опаснее прежних. Правда ли, что коронавирус теперь все чаще поражает молодых, а его жертвы переносят заболевание тяжелее, чем год назад, и почему даже железный занавес не спасет Россию от новых мутировавших вариантов коронавируса, рассказала врач-инфекционист Первого Санкт-Петербургского медуниверситета им. Павлова, эксперт некоммерческого фонда медицинских решений «Не напрасно» Оксана Станевич.
- Вы практически с самого начала работали с ковидными пациентами. Можете сравнить, чем отличаются волны пандемии?
Оксана Станевич: Прежде всего тем, что SARS-CoV-2 все время менялся. Даже во вторую волну вирус с точки зрения заразности и течения был другой. А сейчас к нам пришел 00672еще более агрессивный вариант «дельта».
Но если сравнивать первую, вторую и третью волны по тому, как люди болели, то есть по клинической картине, все же некорректно говорить о том, что эти различия обусловлены лишь тем, что вирус мутирует.
Необходимо принимать во внимание сезон года, как меняется количество переболевших в разных возрастных группах населения, а также практику терапии в разных стационарах. Если в первую волну в основном это были пожилые люди, то с каждым следующим подъемом поступало все больше молодых пациентов.
- Насколько сильно пациенты молодеют?
- В первую волну основной группой поражения были люди старше 60 лет. Ну, а дальше возрастная планка опускалась все ниже и ниже. Соответственно, во вторую волну чаще всего госпитализировались пациенты 40-60 лет. Среди них были тяжелые, некоторые погибали. Сейчас имеется больше пациентов от 20 до 40 лет, в том числе и в тяжелом состоянии.
И «омоложение» вовсе не связано с тем, что вирус меняет свою тропность (от греч tropos – стремление к чему-либо, сочетаемость с чем либо).

Просто те, кто старше 40, в основном уже переболели в первую и вторую волну. И вирус движется дальше – в ту возрастную группу, где еще остались неохваченные

- А симптомы заболевания все-таки изменились? Главврач «Коммунарки» Денис Проценко рассказывал, что вирус стал более агрессивным. Сегодня человек с КТ-2, а завтра – уже в реанимации.
- Клиника, в которой я работаю, изначально непрофильная для инфекционных болезней. С ковидом мы 00673работаем, когда идет пик заболеваемости. Для третьей волны открылись сравнительно недавно. Поэтому мне нужно некоторое время, чтобы понаблюдать за пациентами и понять, насколько стремительно развитие болезни. Но хочу сказать, что и зимой, во вторую волну, у некоторых пациентов все развивалось достаточно динамично.
Также нужно принимать во внимание особенности стационаров. Возможно, в «Коммунарку» изначально везут более тяжелых пациентов со всей Москвы, поэтому ситуация и у них по-другому развивается. Мы на данный момент особой разницы в клинической картине не замечаем. Но с течением времени, конечно, необходим статистический анализ, чтобы понять, насколько клиническая картина при заражении индийским штаммом отличается от заражения другими.
- Как это можно сделать?
- Для этого с помощью молекулярной диагностики – секвенирования – нужно точно установить, какой штамм вируса у пациента. А дальше провести экспертизу симптомов, анализов, особенностей течения. Причем сравнивать их по возрастам. Других способов доказать отличия научными методами нет.
Я уже говорила, что просто субъективно сравнивать волны между собой некорректно. Кроме того что вирус атаковал разные возрастные группы населения, были еще и разные практики терапии пациентов.
Сейчас мы уже, конечно, больше знаем о SARS-CoV-2, чем год назад. Многие средства, которыми пытались раньше спасать, не используем. Учли прошлые ошибки, сделали выводы. Это тоже влияет на разницу.
- В России такие исследования проводятся?
- Образцы вируса из некоторых больниц поступают в Российский консорциум по секвенированию коронавирусов, который относится к НИИ гриппа. Я знаю, что Санкт-Петербург, Москва, другие регионы сотрудничают с ним. Таким образом больницы получают информацию о том, какой именно вариант вируса у пациентов. А затем больницы могут уже сравнивать клиническую картину и делиться информацией друг с другом. Я думаю, что месяца через полтора-два можно будет говорить о каких-то первых результатах. Потому что сложно оперативно объединить данные из разных больниц – из-за разных терапевтических практик. В том числе из-за того, что всегда существует конфиденциальность информации.
- Вы сказали, что по итогам прошлых волн были сделаны выводы и это позволяет на «продвинутом» уровне справляться с ситуацией. Что вы имеете в виду?
- Понимание биологии вируса улучшилось. Стало ясно, что эффективных противовирусных средств нет, причем нет не только в России, но и во всем мире.

И совершенно точно есть некие генетические особенности у пациентов, которые предрасполагают к различным течениям инфекции

У пациентов любых возрастов может быть и легкая форма ковида, и острое течение, которое мы называем фульминантным, когда человек неконтролируемо сгорает. И никакие средства, никакие терапевтические подходы к лечению не оказывают на них никакого влияния. Причем никаких объективных, видимых предпосылок к тяжелым исходам у некоторых людей просто нет.
Очевидно, что имеется еще какой-то фактор, как-то связанный с неспецифическим или специфическим иммунитетом. Наверное, есть и другие причины. Невозможно сказать, к какой подгруппе относится тот или иной пациент. Возможно, к той, где все развивается по негативному сценарию. Именно поэтому важно привиться, чтобы не заболеть и не играть в русскую рулетку.
- У вас в институте есть прогностический калькулятор течения болезни. Он может помочь?
- Эта система по оценке тяжести пациентов, которую мы разработали в Первом медицинском университете. Но она позволяет оценить прогнозы и тяжесть течения 00674ковида у тех, кто уже заболел и госпитализирован. Это больные, у которых регулярно берут анализы. Использовать этот подход для пациентов амбулаторного звена нельзя, потому что там нет возможности с такой частотой мониторить их состояние.
То есть мы сужаем круг до тяжелых и среднетяжелых пациентов. В их отношении действительно можем проверять, как течет их заболевание, где у них наступает ухудшение, за счет каких параметров, как можно оптимизировать терапию, надо ли ее менять. И мы можем с 90-92-процентной точностью определить прогноз течения болезни, понять, стоит ли опасаться смертельного исхода. Это можно предположить достаточно заблаговременно, за семь-десять дней. Мы можем оценить эффект проводимой терапии и предотвратить негативный исход.
- Обычно врачи называют несколько факторов, которые гарантируют тяжелое течение: диабет, ожирение... Ваш калькулятор выдавал что-то неожиданное?
- По нашим расчетам вышло, что с риском фатального исхода связан скорее низкий ИМТ (индекс массы тела), а не высокий. То есть для истощенных пациентов прогноз хуже. Как правило, это люди с патологиями почек или активной онкологией/онкогематологией.
Но нужно понимать, что расчеты основаны исключительно на данных пациентов нашего стационара. Мы не включали в факторы для прогностической шкалы сопутствующие заболевания, но повышение уровня глюкозы часто было ассоциировано с ухудшением прогноза.

То есть когда у пациента некомпенсированный диабет, или он до попадания в стационар не знал, что у него диабет, или принимал терапию, влияющую на обмен глюкозы (глюкокортикостероиды), – это плохо. Еще значение имеет наличие анемии – это тоже плохой признак

Остальные биохимические параметры меняются в ходе развития инфекции, потом более-менее восстанавливаются. Исключение – сниженные лимфоциты и общий белок у истощенных пациентов, а также измененные показатели почечной функции у пациентов с болезнями почек.
- На своей странице в Facebook вы сказали, что пора начинать ревизию течения тяжелых форм инфекции, когда человек месяцами болеет СOVID-19. Что вы имели в виду?
- Существует определенная группа пациентов, которые длительное время сохраняют вирус в резервуарах организма. Это ткани легких, кишечник, возможно, миокард и центральная нервная система.
Как правило, это пациенты с онкологией и системными заболеваниями крови – хронический лейкоз, лимфомы, а также с аутоиммунными патологиями – например, с системной красной волчанкой, плохо поддающейся терапии.
У одной нашей пациентки вирус выделялся 11 месяцев, это был рекорд. У других – полгода, три месяца, два месяца.
- Эти пациенты просто вирусоносители или болеют с реальными симптомами?
- Для окружающих пациенты заразны. Периоды болезни у них разные, в том числе есть фаза латентного, то есть скрытого течения. Также может развиться пневмония, которая способна привести к тяжелому течению. Для одной пациентки, которая болела полгода, все закончилось летальным исходом.
Вирус, который длительно находится в организме, накапливает мутации. И это как раз к вопросу, как возникают варианты SARS-CoV-2. Они могут появляться не только из других стран и, например, при переходе от животных, как было с норками в 2020 году.

То есть новые варианты вируса могут появляться в стране, даже если в ней закрыты все границы и никто не приезжает

Причем необязательно только пациенты с затяжным ковидом могут стать источником новых мутаций и эволюции вируса. Но в них мутации у вируса просто возникают чаще.
Сложность в том, что такие пациенты, месяцами имея положительный ПЦР по ковиду, не могут получить лечение основного заболевания. Рак у них не лечится чаще всего никак – ни химиотерапией, ни хирургически. Они оказались между небом и землей, в промежуточном положении между всеми системами.
- Их не лечат по административным причинам или все же по медицинским – есть опасения, что терапия на фоне COVID может ускорить негативный прогноз?
- Скорее это на уровне организации здравоохранения. Просто бюрократически эти пациенты не вписываются ни в одну категорию, для которой разработаны правила. К сожалению, у нас пока классификация течения коронавирусной инфекции находится в рамках парадигмы 2020 года, когда мы предполагали, что болезнь течет только остро.
Сейчас уже понятно, что она бывает затяжной и хронической. Определенным группам пациентов требуется особый подход. Их нужно лечить от основного заболевания, иначе оно прогрессирует, и в то же время необходимо обеспечить защиту медицинского персонала от заражения. Следовательно, для таких случаев нужны отдельные боксы.
Таких пациентов немного – один-три процента. Хочется, чтобы на них обратили внимание. И не только потому, что они крайне уязвимы, но и потому, что они могут быть резервуарами для формирования новых вариантов вируса. Кстати, теоретически здесь могла бы помочь вакцинация. Онкологических пациентов необходимо прививать до того, как они начнут лечение и заболеют ковидом из-за ослабленного на фоне лечения иммунитета.
- Но прививка рекомендуется в том случае, когда рак в ремиссии и больной не получает никакого лечения?
- Сейчас в инструкции к «Спутнику V» написано, что онкологических пациентов прививать можно, но с осторожностью. Конкретных алгоритмов там действительно не дается. Но инструкция на самом деле позволяет подбирать более гибкие условия. В международных рекомендациях по вакцинации указывается, что прививать от COVID-19 можно пациентов не только в ремиссии, но даже в стадии прогресса. Главное – сделать это перед лечением рака, пока иммунная система еще не ослаблена и могла бы выработать достаточный ответ на вакцину. И очень важно, чтобы эти знания донесли до врачей, которые часто дают таким пациентам медотвод.
- Самый частый побочный эффект вакцины – это высокая температура. Не опасно ли это для раковых пациентов, не спровоцирует ли прогрессирование опухоли?
- Нет, вакцины этому не способствуют. Мы уже давно перед лечением вакцинируем онкологических пациентов от других инфекций: менингококка, пневмококка – иначе они могут заболеть и погибнуть. В общем-то, вакцина от COVID-19 не такая реактогенная, как от того же менингококка. Там тоже температура – одна из самых частых реакций.
- Есть ли научные данные о повторных заражениях коронавирусом?
- Систематизированной научной информации именно по России нет, потому что в нашей стране невысокие темпы секвенирования. Но мировые данные показывают, что у переболевших новая инфекция возникает крайне редко, по крайней мере в течение 8-12 месяцев после выздоровления. Хотя в принципе это возможно.
Как правило, при повторном заражении болеют легче, поэтому мы их реже видим в стационарах, что тоже характерно. В данный момент практически все наши пациенты – еще не переболевшие и не привитые.
- Израиль – одна из стран, которая отчиталась чуть ли не о тотальной вакцинации всего взрослого населения. Сейчас там очередная вспышка ковида. Почему?
- Нужно понимать, насколько интенсивна эта вспышка. Очевидно, что она во много раз меньше, чем в России. Понятно, что несмотря на массовую вакцинацию там осталась большая группа непривитых – это подростки, дети и те, кому по тем или иным причинам от прививки лучше пока воздержаться. То есть о полной победе над вирусом нельзя говорить даже в наиболее прогрессивных в плане вакцинации странах. Вирус будет распространяться среди невакцинированных. Привитые все равно будут переносить болезнь гораздо легче. Снижение смертности и есть главная цель вакцинации.
- Сейчас в пациентских чатах стали появляться реальные люди, утверждающие, что прививка не спасла их не только от болезни, но и от попадания на «вентилятор» в ковидной реанимации. Такое возможно или врут?
- Во-первых, мы не знаем, какая была вакцина. К сожалению, из трех российских препаратов эффективность и безопасность официально задокументирована лишь у «Спутника».
И второй момент – никакая вакцина, в том числе импортная, полностью не предотвращает заражения. 00675Изначально о стопроцентной эффективности вакцины никто не заявлял. А сейчас она может снижать эффективность при встрече с индийским штаммом.
В-третьих, есть пациенты, которые не вырабатывают иммунный ответ на вакцину, даже если они здоровы. Такие у них индивидуальные особенности. Это не только о «Спутнике», а в принципе о любом препарате.
Но таких ничтожно малое количество. У подавляющего большинства иммунный ответ есть. Бывает, что он не такой интенсивный, как хотелось бы. То есть вакцина для них может оказаться менее эффективной. Заразиться они могут, но болеть будут легче.
И еще один важный момент – сроки после вакцинации. Адекватный иммунный ответ наступает через две недели после второй фазы вакцины. А бывает, что человек привился, а через три дня стал выдавать клиническую картину ковида. Это значит, что он подхватил вирус еще до вакцинации.
- Сейчас в Москве появилась рекомендация делать ревакцинацию раз в полгода. Есть ли научные данные о том, насколько это обоснованно и эффективно?
- Данных об эффективности ревакцинации через полгода еще нет, как, собственно, нет научных данных и о сроках. Мы точно не понимаем, с какой периодичностью ревакцинироваться – раз в полгода, раз в год или раз в два года. С момента внедрения вакцины в гражданский оборот прошло совсем немного времени, как раз около восьми месяцев. Как минимум нужен еще год, чтобы понять, насколько хорошо она «держит» иммунитет. Нам предстоит еще это проанализировать.
- А если человек проверяет свои антитела и видит, что они на нуле. Что вы рекомендуете делать – прививаться или нет?
- В первую очередь медицинское сообщество должно убедить привиться тех, кто еще не болел и ранее не вакцинировался. Как только они это сделают, вирус в популяции станет распространяться менее активно, так как мы прервем цепочку распространения вируса среди восприимчивых лиц, которые еще не болели.
- Многие болели либо бессимптомно, либо наблюдались у врачей частным образом, то есть в официальном списке переболевших их нет. Сейчас всевозможными административными мерами их подталкивают к вакцинации. Что им делать?
- Это сложный вопрос. Но если они сделают прививку, вреда для здоровья в любом случае это не принесет. Зато и уровень антител они могут получить выше, чем те, кто привился, но не болел перед этим.
- Сейчас многие кинулись покупать сертификаты о вакцинации. Правоохранители говорят, что документы обычно поддельные. А в принципе есть ли какие-то биохимические анализы, с помощью которых можно увидеть, прививался человек или нет?
- Допустим, это вакцина «Спутник». Если после вакцинации прошло достаточно времени, хотя бы 21 день, то по анализу крови можно посмотреть титр антител. Как правило, антитела вырабатываются у большинства. Группа, для которых вакцина неэффективна, очень маленькая. В этом случае можно как-то по-другому расследовать такие спорные случаи.
- В связи с введением QR-кодов для вакцинированных возникла проблема у соотечественников, привившихся за рубежом импортными вакцинами. В России их сертификаты не признаются. Чтобы не лишиться многих социальных благ и работы, им придется делать еще и российскую прививку. Такое двойное наложение не вредно?
- Минздраву, конечно, стоит включить импортные вакцины в список легальных на территории России. Но это все относится к регуляторным действиям. А на уровне обывателя это точно не опасно. Более того, международные медицинские сообщества и локальные рекомендации в Европе – например, рекомендации EBMT [Европейское общество по трансплантации костного мозга], подчиняющегося ВОЗ, – «Спутник» признают как работающую вакцину.

Беседовала Наталья Гранина
Lenta.ru

 

Последнее изменениеПятница, 17 Сентябрь 2021 11:33

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх